Обзор рынка: как дорогие кредиты и новые реестры изменили структуру закупок

Если попытаться охарактеризовать состояние сферы госзакупок в 2025 году и начале 2026-го, лучше всего подойдет фраза: «ФЗ топчется на месте». Она как нельзя точно описывает стагнацию в ключевых сегментах, борьбу разнонаправленных тенденций и отсутствие того самого «рывка», которого многие ждали . Вместо него мы видим парадокс: общий стоимостной объем контрактов растет, а конкуренция падает. Разбираемся, что происходит на самом деле.

Национальный режим: время подтверждать «своё»

Главная история 2025 года — это окончательное и бесповоротное вступление в силу расширенного национального режима. С 1 января 2025 года унифицированные нормы заработали как по 44-ФЗ, так и по 223-ФЗ, регулируемые теперь Постановлением Правительства № 1875 . Что это значит для участников?

• Отечественные товары получили фору +15% при сравнении с иностранными аналогами.

• Ограничен допуск импорта по сотням кодов ОКПД-2.

• Главное требование — обязательное подтверждение российского происхождения через Реестр российской промышленной продукции (РРПП) для более чем 500 товарных позиций .

Это не просто тренд, а новая аксиома. Компании, которые не включили свою продукцию в РРПП, рискуют потерять шанс на победу из-за формального несоответствия. Эта мера кардинально изменила структуру спроса. Яркий пример — рынок автомобилей для госнужд. В 2025 году госструктуры закупили 10,7 тыс. машин почти на 21 млрд рублей. Более 70% контрактов пришлось на Lada (6 726 автомобилей), второе место занял китайский HAVAL (1 160 машин), а тройку замкнул УАЗ . Закупки импортных авто премиум-класса стали точечными и минимальными.

Цифровизация малых закупок и «Антикартель»

Если крупные закупки уходят под крыло нацрежима, то сегмент малых закупок (до 600 тыс. рублей по 44-ФЗ) ждет цифровая революция. С 2026 года планируется внедрение Концепции их совершенствования. Идея в том, чтобы максимально оцифровать и стандартизировать этот процесс через каталог конкретных товаров, приблизив закупки к модели «электронного магазина». Пилотный проект каталога уже тестируется .

Показателен опыт Москвы: за 9 месяцев 2025 года на портале поставщиков провели более 415 тыс. закупок малого объема на сумму 85,7 млрд рублей — на 19% больше, чем годом ранее . Это подтверждает, что за будущим — максимальная автоматизация и прозрачность даже для небольших сделок.

Второй важнейший цифровой тренд — внедрение ГИС «Антикартель». Система, использующая алгоритмы для выявления сговоров, может кардинально изменить расклад сил, сделав рынок более честным. Однако добросовестные компании опасаются, что робот не всегда сможет отличить активного игрока рынка от недобросовестного нарушителя 

Парадокс роста: количество растет, конкуренция падает

Здесь мы подходим к главному противоречию. Рынок для бизнеса действительно вырос. Например, по 223-ФЗ в первом квартале 2026 года госкомпании заключили договоров на сумму 1,99 трлн рублей — это в 3,3 раза больше, чем годом ранее .

Однако качественные показатели вызывают тревогу:

1. Падает конкуренция. Среднее количество заявок на одну закупку снизилось .

2. Рекордный провал МСП. Впервые за семь лет объем закупок у малого и среднего бизнеса рухнул на 7,5–10% (с более чем 5 трлн руб. в 2024 г. до 4,6 трлн руб. в 2025-м) . Причина — дорогие кредиты.

3. Рост закупок у единственного поставщика. Их доля выросла до 21%, что увеличивает риски .

Это закономерный итог макроэкономической ситуации: рекордно высокая ключевая ставка (21% в первой половине 2025 года, снижение лишь до 15% к апрелю 2026-го) душит инвестиционный спрос. 70% корпоративных кредитов имеют плавающую ставку, делая их обслуживание обременительным . Бизнес просто не может брать деньги на развитие и участие в торгах с банковскими гарантиями.

Медицина и лекарства: стратегический уровень

На фоне общей стагнации ярко выделяется сегмент фармацевтики. Объем госзакупок лекарств за январь–апрель 2026 года вырос на 36% и составил 469,4 млрд рублей . Но дело не только в деньгах.

Мы видим кардинальную смену номенклатуры. Например, закупки аналогов «Оземпика» (препараты на основе семаглутида) в первом квартале 2026 года достигли 2,2 млрд рублей — почти столько же, сколько за весь 2024 год . Происходит централизация: полномочия по определению поставщиков переходят к Федеральному центру планирования и организации лекарственного обеспечения Минздрава, а регионы получают субсидии только при участии в централизованных торгах .

Вместо послесловия: что мы имеем к середине 2026 года?

С высоты первого полугодия 2026 года уже можно уверенно говорить: прогнозы, сделанные год назад, в основном подтвердились. Рынок госзакупок прошел очередной этап трансформации, и сейчас мы видим полную картину того, как сработали новые механизмы.

Что подтвердилось за первые 6 месяцев 2026 года:

1. Национальный режим стал не просто нормой, а базовым фильтром. Мы видим, что доля закупок отечественных товаров стабильно превышает 80% в стратегических категориях. При этом количество споров о подтверждении российского происхождения снизилось — участники привыкли к новым правилам, а Реестр российской промышленной продукции (РРПП) стал обязательной «точкой входа» для большинства поставщиков.

2. Цифровизация малых закупок вышла на финишную прямую. Пилотные проекты по каталогу конкретных товаров показали свою эффективность, и с середины 2026 года мы наблюдаем постепенный переход к модели «электронного магазина» во многих регионах. Это серьезно упростило вход на рынок для добросовестных поставщиков, но одновременно отсекло тех, кто не готов работать с полной прозрачностью.

3. «Антикартель» окончательно перешел из разряда экспериментальных инструментов в повседневную практику. Алгоритмы ФАС за первое полугодие выявили сотни потенциальных сговоров, что заставило многих игроков пересмотреть свои подходы к тендерным стратегиям. Вместе с тем, система пока дает ложные срабатывания, и рынок ждет донастройки механизмов обжалования.

4. Ситуация с МСП остается самой болезненной точкой. Объем закупок у малого и среднего бизнеса за первое полугодие 2026 года так и не вернулся к показателям 2024 года. Высокая ключевая ставка (хоть и снизившаяся до 15% к апрелю, но все еще остающаяся на исторически высоком уровне) продолжает сдерживать инвестиционную активность. Многие малые предприятия либо ушли в более узкие нишевые сегменты, либо переориентировались на работу с коммерческими заказчиками.

5. Медицинские закупки продолжают расти рекордными темпами. За январь–май 2026 года их объем уже превысил аналогичный показатель прошлого года на 20%. Централизация закупок лекарств через Минздрав доказала свою эффективность, и сейчас обсуждается расширение этой модели на другие социально значимые категории.

Какие выводы мы можем сделать на середину 2026 года?

Рынок окончательно сегментировался. Есть крупные государственные заказчики, которые работают с системообразующими поставщиками в рамках долгосрочных контрактов. Есть быстрорастущий сегмент малых и средних закупок, который становится все более цифровым и конкурентным. И есть промежуточный слой, который испытывает наибольшее давление из-за дорогих кредитов и жестких требований.

Для поставщиков формула успеха к середине 2026 года выглядит так: цифровая готовность + подтвержденное российское происхождение + устойчивая финансовая модель. Без этих трех составляющих участвовать в госзаказе становится не просто сложно, а практически невозможно.

Что нас ждет во второй половине 2026 года?

Судя по заявлениям регуляторов и динамике первых месяцев, нас ожидает:

• Дальнейшее ужесточение требований к участникам — особенно в части подтверждения квалификации и опыта.

• Расширение цифровых сервисов — в том числе внедрение элементов искусственного интеллекта для проверки заявок.

• Медленное, но постепенное смягчение денежно-кредитной политики, что может дать второй шанс малому бизнесу ближе к концу года.

Однако одно можно сказать точно: возврата к «старым добрым временам» не будет. Рынок госзакупок окончательно встал на рельсы прозрачности, цифровизации и приоритета отечественного производителя. И от того, насколько быстро участники смогут принять эту реальность, зависит их место в новой экосистеме государственных закупок.